АНН 12.12.2006 15:39    

Профессор Вахид Акаев: Кто и зачем экспортировал ваххабизм в Чечню

- Вахид Хумидович, как получилось, что явление, называемое ваххабизмом, появилось в Чечне? Многие люди до сих пор недоумевают по поводу того, что в чеченском обществе, где так ревностно чтят свои обычаи и традиции, появилось чуждое нашему обществу течение.

- Накануне распада СССР в Астрахани проводился съезд так называемой исламской партии возрождения. Это был съезд общесоюзного характера. Организаторами и участниками этого съезда были представители Узбекистана, Таджикистана, Дагестана, Карачаево-Черкесии, Чечено-Ингушетии и других республик. И на этом съезде стоял вопрос о создании некой Исламской партии возрождения, которая могла бы принимать участие в общественно-политических процессах в стране, в выборах в Верховный Совет СССР и т.д. Кстати говоря, подобная партия в царское время существовала, и некоторые ее представители были представлены в Государственной Думе.

Созданная в Астрахани партия потом раскололась на мелкие группы, из которых образовались партии на местах. Нынешнее официальное духовенство Дагестана этих «партийцев» окрестило ваххабитами. Я в свое время зафиксировал этот факт. Одним из ярких представителей этой партии был Багаудин Кебедов. Это основательно образованный в духовном отношении человек, он родом из Цумадинского района Дагестана. В начале 90-х он переселяется из горного района на равнину и создает школу, которая базировалась в Кизил-Юрте. У него набралось около 700 учащихся: в основном дагестанцы, но была небольшая группа чеченцев и карачаевцев. В свое время эта школа была названа ваххабитской. Это были 1991-92 годы. А сам Багаудин Кебедов становится лидером ваххабизма в Дагестане.

- Что такое ваххабизм? Многим людям трудно отличить это течение от традиционного ислама.

- Багаудин Кебедов в своих проповедях среди отдельных групп мусульман сначала осторожно, а когда начались открытые столкновения, и открыто заявлял: ислам, который получил распространение в Чечне, Дагестане, Ингушетии, в Кабардино-Балкарии, Адыгее и практически по всему Северному Кавказу, плюс еще и Поволжье, - не является чистым, потому что в нем, с его точки зрения, есть компоненты, не имеющие отношения к чистому исламу.

Во-вторых, Кебедов и его последователи считают паломничество к местам захоронения святых заблуждением, что это, дескать, противоречит подлинному исламу. Они считают, что если каждый верующий имеет своего устаза (шейха), выполняет его требование, слушается его, - все это является язычеством и противоречит исламу, который существовал во времена пророка Мухаммеда.

Высказываясь таким образом, Багаудин Кебедов и его последователи призывали к реконструкции ислама. Для этого надо было отказаться от вирдов, тарикатов, от почитания устазов, шейхов. Естественно, у Кебедова с представителями духовенства возникали дискуссии, споры, столкновения, дело даже доходило до прямых физических столкновений и кровопролития. Это наблюдалось в 1995, 96-м и 97-м годах. Особенно часто такие явления наблюдались в 1997 году, когда происходили очень жесткие столкновения между представителями традиционного ислама и сторонниками ваххабизма. А в Кадарской зоне – Карамахи, Чабанмахи, Кадар, Дургули – возникла ваххабитская община, которая к этому времени уже контролировала большую территорию. Сначала были идейные, затем политические разногласия, а в конце была даже экономическая подоплека в этих спорах.

Власть на тот период ослабла, на фоне распада СССР перестали функционировать заводы и фабрики, появилась огромная армия безработных. Таким образом, образовалась благодатная почва для тех, кто насаждал в этих краях ваххабизм. Власти некоторое время оказались совершенно бессильны что-либо предпринять. Вот таким образом образовалась так называемая Кадарская зона.

- А в Чечне такой зоной стал Урус-Мартан?

- У нас сначала такую зону хотели сделать в Гудермесе. Ситуация складывалась таким образом, что в Дагестане правоохранительные органы в 1997 году полностью разгромили ваххабитские центры. Багаудин Кебедов со своими последователями переселился в Чечню. Здесь к тому времени была благоприятная среда для распространения данного течения: власть упразднила светские суды, и в октябре 1996 года был издан указ о создании Верховного шариатского суда и о введении шариатских судов во всех районах республики. Был также опубликован уголовный кодекс шариата.

Я внимательно его прочитал, изучил и впоследствии обнаружил, что он механически был переписан с шариатского уголовного кодекса Судана. Разработчиком этого кодекса был Хасан Аттураби, в свое время спикер парламента Судана, известный теолог и мусульманский богослов. Но в Судане этот кодекс так и не был принят. А у нас Яндарбиев своим указом его принял, и всем шариатским судам вменялось его исполнять.

Когда Кебедов переселился в Чечню, он находился в тесном контакте с Ахмадом Матаевым из Бачи-Юрта. У нас ваххабитские группы стали создаваться в 1992 году, и сосредотачивались они на территории объединения «Промавтоматика». И вот эта группа начала действовать. Ее костяком были Ахмад Матаев и Ислам Халимов. Кстати, последний был участником астраханского съезда. Позже, уже при Масхадове, он становится вице-премьером. Когда в республике начались антиваххабитские митинги, Масхадов под давлением общественности вынужден был убрать его с этой должности. Затем Халимов становится министром шариатской безопасности, потом, когда было упразднено это министерство, стал возглавлять Совет безопасности ЧРИ.

Итак, на территории Чечни активно начали действовать идейные руководители ваххабитов - Багаудин Кебедов из Дагестана и его сторонники из Чечни. Они часто выступали по телевидению, встречались со студентами, вели массированную пропаганду идей ваххабизма. Создавались джамаатские группы. Это явление наблюдалось, начиная с 1992 года. В Дагестане к тому времени они уже были, теперь стали создаваться и в Чечне. Позже, после 1996 года, эти группы стали обучать и военному ремеслу. Какое-то количество молодежи им все-таки удалось втянуть в свои группировки, которые назывались джамаатами.

Среди членов этих группировок было немало фанатично настроенных молодых людей, которые искренне считали, что традиционный ислам не выполняет своего основного предназначения, не способствует решению проблем социальной справедливости, трудоустройства, что традиционное духовенство продажно, что оно формировалось в годы советской власти, и что необходимо сформировать новое духовенство. И когда в 1996 году создавались шариатские суды, они были укомплектованы исключительно из ваххабитов.

Как я уже сказал, в 1996 году Кебедов был изгнан из Дагестана, он переселился в Гудермес, там создал школу шариатских судей для Чечни, и эти судьи занимали соответствующие позиции в шариатских судах. Только в Шатойский район их не пустили: когда было вынесено решение создать в Шатое такой же шариатский суд, люди во главе с традиционным духовенством дали им отпор.

- Почему за Кебедовым пошла молодежь? Она была недостаточно религиозна или недостаточно образованна?

- Вопрос этот достаточно сложный. Во многих монографиях за рубежом и у нас в стране этот феномен описывался. Там очень часто подчеркивается, что молодежь проникается идеями ваххабизма из-за многочисленных нерешенных проблем - из-за политической и экономической ситуации в переломный момент – в период перехода от социализма назад к капитализму. В этот самый период и в Чечне, и в Дагестане, и по всему Северному Кавказу, в целом по всей России столько выявилось проблем, связанных с нарушением прав простых людей. Чиновничество насквозь было коррумпировано, на глазах у людей оно обогащалось за счет приватизации. И все это видели. И не только простые люди, но и идеологи ваххабизма.

И они эти моменты использовали в своих целях: вот, мол, видите, что они творят! И примеров такого негативизма было предостаточно. В основном, та сторона привлекала молодых ребят из неблагополучных семей, привлекалась также духовно опустошенная молодежь. Им даже удавалось привлекать на свою сторону бывших преступников, наркоманов, алкоголиков. Есть факты, когда, попав в джамаатские группы, те отказывались от своих вредных привычек. Поэтому вопрос этот, конечно, непростой, и однозначного ответа на него нет. Он требует комплексного анализа.

- С чем вы связываете то, что молодежь, примкнувшая к ваххабитам, не считала нужным с почтением относиться к слову старшего?

- Это тоже интересное явление. Я не понаслышке знаю, какие яростные споры возникали между детьми и родителями. Были даже случаи, когда дети провоцировали своих отцов на такие конфликты. Вот представьте себе такую ситуацию: молодого человека обучает представитель так называемого «чистого ислама». Он говорит: не надо почитать шейхов и устазов, не надо почитать старших! Сразу возникает вопрос: почему нельзя почитать старшего? Ответ звучит так: потому что это означает создание сотоварища Аллаху.

Хотя об этом там речь идти не может. Устаз – это учитель. Иметь таких учителей предлагает нам ислам, и это стало нашей традицией. На этой почве возникали споры. Я достаточно часто общался именно на эту тему с представителями духовенства, даже с представителями ваххабизма. Спрашивал: где сказано, что шейх или устаз являются сотоварищами Богу? Ответа нет.

Просто здесь очень тонко и умело использовались наши древние традиции, направленные на почитание старших в семье. Хотя чрезмерное почитание шейхов и устазов среди малограмотных, духовно необразованных мусульман в нашем обществе имеет место. Дело даже доходит до того, что в людской среде придумывают различные мифы. Такая сложилась культура на протяжении веков. Это, конечно, мало соответствует канонам ислама, но такая культура существует.

Здесь я усматриваю вину нашего духовенства, которое мало внимания уделяло мусульманскому образованию молодежи.

- Представители традиционного духовенства обладали достаточными знаниями, чтобы обучать молодежь основам ислама?

- К сожалению, таких учителей у нас было мало. В Дагестане их было значительно больше. И в Чечне, конечно, были очень яркие, духовно образованные муллы. Например, Изнаур-мулла из села Варанды, Умар из Улус-Керта, Бола из Ведено, Юсуп-мулла из Атагов, Джамалдин из Алхан-Юрта. Но таких людей было мало. В годы советской власти ислам находился в полуподпольном положении, его деятельность регламентировалась, хотя тяга у людей к исламу была. В какой-то степени эта тяга к изучению основ ислама стала удовлетворяться уже в годы перестройки, когда стали больше отправлять людей в паломничество в Мекку, когда позволили молодежи выезжать на учебу за рубеж в мусульманские центры. Особенно это было заметно в Дагестане, где число выезжавших за рубеж исчислялось несколькими тысячами человек. В Чечне речь шла о нескольких сотнях молодых людей, которые выезжали на учебу в арабские страны.

- В период перестройки в Дагестане устраивались митинги, на которых люди возмущались по поводу недостаточно выделяемых мест для желающих изучать ислам.

- Я помню этот период. В Дагестане очень много национальностей, а такого рода поездки всегда квотировались сверху. И попробуй разделить эту общую квоту между представителями всех национальностей. Тут, конечно, конфликты были. У нас все проходило достаточно спокойно. Кстати, на заре вот такого явления, дети, выезжавшие за рубеж, попадали в частные школы. А преподавание в таких школах, мягко говоря, специфическое и оставляло желать лучшего.

Как известно, в исламе существует четыре мазхаба (направления). Чаще всего молодежь попадала в школы, где изучался ханбалидский мазхаб. Это направление, на котором основывается ваххабизм. К примеру, директор Института стран Азии и Африки при МГУ профессор Алексей Васильев утверждает, что ханбалидский мазхаб - крайняя форма ваххабизма.

Мне вспоминается 7 февраля 1995 года. В селение Халкелой Шатойского района прибыл некий Фатхи, убежденный сторонник ваххабизма (по некоторым данным, он прибыл в Чечню из Саудовской Аравии, по другим – из Иордании). Так вот, Фатхи прямо заявил: «Когда закончится война против русских, мы начнем войну против Кунта-Хаджи».

И тогда я понял, что это явление очень опасное для нашей традиционной культуры. Хотя считаю, что наша традиционная культура требует неких реформационных шагов: надо более основательно изучать ислам, культуру ислама, и более фундаментально готовить кадры для таких вот просветительских в плане религии целей. Я читал в прессе, что сейчас в стране собираются создавать два исламских института. Один будет функционировать на востоке, второй – на западе. Второй, я слышал, собираются создавать в Кабардино-Балкарии.

Согласен, что слабость, неподготовленность нашего традиционного духовенства и неумение власти контролировать и направлять эти процессы привело к той ситуации, в которой мы сегодня оказались.

- А как быть с теми, кто уже выучился и приехал?

- У нас, к сожалению, нет данных, сколько человек у нас обучалось за границей. В Дагестане эта цифра есть – речь идет об одной тысяче молодых людей, которые в недалеком прошлом обучались в исламских центрах. С ними просто надо вести диалог. Надо втягивать образованных, толковых молодых людей в общественный, духовный, культурный процесс. Если они не нарушают конституционные нормы государства, надо дать им возможность высказывать те же самые точки зрения, которые противоречат традиционному исламу. Если это не радикалы-экстремисты и если они законопослушные граждане, почему бы не дать им возможность высказывать свою точку зрения? Ведь сколько в других странах, да и у нас тоже, всяких религиозных сект и течений? Надо с ними говорить, спорить, возражать им – такое общение принесет только пользу.

- Обыватели утверждают, что ваххабизм к нам в таком массовом порядке был «экспортирован» из Дагестана.

- Вот это как раз тот случай, сколько всего может сделать одна личность. За это мы должны «благодарить» Багаудина Кебедова.

Ваххабизм, получивший распространение в Чечне, Дагестане, Ингушетии, Кабардино-Балкарии, Карачаево-Черкесии, и ваххабизм в Саудовской Аравии – это две разные вещи. Я даже терминологически отделил бы эти два явления друг от друга. Там радикализм, экстремизм отсутствует, а на Северном Кавказе он приобрел вот такой крайний характер. Когда на одной из публичных лекций в Москве я подчеркнул этот момент, мне резко возразили. Даже могу назвать моих оппонентов – это были представители Института этнологии и антропологии Российской Академии наук. Они утверждали, что есть умеренный ваххабизм и есть экстремисты-радикалы. А я, в свою очередь, заметил, что ни в Чечне, ни в Дагестане не встретил ни одного умеренного ваххабита. В Дагестане, правда, была небольшая группа, членов которой можно было бы назвать умеренными ваххабитами. Но лидер у них умер, и эта группа позже трансформировалась в ваххабитов-радикалов.

- А куда смотрела власть? Она не видела тех процессов, которые происходят в этой области? Ведь, как вы утверждаете, это течение, называемое ваххабизмом, стало зарождаться еще в начале 90-х, когда существовал СССР…

- А у государства в тот период не было никакой идеологии. Образовалась ниша, которую нечем было заполнить. Демократы ничего не могли предложить. Регион у нас специфический – со своей историей, культурой, со своими проблемами, бедами, со своей исторической памятью. И в этой ситуации ваххабиты как раз и заполнили тот вакуум, который образовался.

- Что делать в ситуации, когда после страшных событий, во многом связанных с этим течением, при слове ваххабизм люди шарахаются от самой веры?

- Сначала на слуху появилось слово ваххабизм, потом стали говорить об исламском радикализме, исламском экстремизме, и даже появился термин – исламский терроризм, а президент США Джордж Буш договорился даже до того, что ввел в обиход понятие «исламский фашизм». Кто-нибудь ответит мне, что имеет в виду нынешний президент Соединенных Штатов Америки, заявляя об «исламском фашизме»?

Очередная страшилка запущена в обиход с легкой руки Буша-младшего. Это ненормальная ситуация. Запад в данной ситуации не может прикрываться разговорами о демократии. Вот вам пример: если в какой-то провинциальной газете в Дании пророк Мухаммед изображается с атомной бомбой в голове, и для Запада это приемлемо, то для мусульманского мира такие вещи абсолютно недопустимы. Кроме всего прочего, вскоре после этого в Европе был объявлен некий конкурс, где на роль победителя может претендовать человек, который превзойдет всех при изображении пророка Мухаммеда. Что это и к чему приведет? Это приведет к столкновению цивилизаций!

А недавний случай в связи с высказываниями папы Римского Бенедикта XVI? Мы видели, какая вспышка ярости наблюдалась в исламском мире, даже угрозы в адрес Папы появились, чего раньше никогда не было. Вы думаете, обстановка случайно накаляется? Не случайно. Считаю, что это звенья одной цепи. И все это делается, чтобы дискредитировать ислам. А ислам – это религия мира, милосердия, социальной справедливости, духовного совершенства.