В Чечне первые ваххабитские группы стали создаваться в 1992 году. Однако наибольший размах это движение приобрело, когда в республику переселился известный дагестанский идеолог этого движения Б.Кебедов. Его сторонники в Чечне составили костяк т. н. шариатских структур, которые были образованы при Яндарбиеве и Масхадове: шариатских судов, министерства шариатской безопасности и т. п. и могли оказывать большое влияние на население, в том числе и молодежь. Среди членов группировок (джамаатов) было немало фанатично настроенных молодых людей, которые искренне считали, что традиционный ислам не способствует решению социальных проблем и необходимо сформировать новое духовенство. Когда в 1996 году в Чечне упразднили светские суды, был издан указ о введении шариатских судов и опубликован уголовный кодекс шариата, эти структуры были укомплектованы исключительно из ваххабитов. Новый уголовный кодекс был механически переписан с шариатского уголовного кодекса Судана, который, кстати, в этой стране так и не был принят. Исследователи проблемы ваххабизма утверждают, что молодежь проникается этими идеями из-за многочисленных нерешенных проблем, сложной политической и экономической ситуации, что ваххабитские идеологи активно используют. В основном это молодые ребята из неблагополучных семей, духовно опустошенная молодежь, бывшие преступники. Молодежь, примкнувшая к ваххабитам, не считает нужным с почтением относиться к мнению старших. Здесь кто-то очень тонко и умело использует наши традиции почитания старших. Чрезмерное почитание шейхов среди малограмотных, духовно необразованных людей, привело к тому, что в нашем обществе бытуют различные мифы, которые на протяжении веков сами воспринимаются как традиция. Это, конечно, мало соответствует канонам ислама, но такая культура существует. Это вина нашего духовенства, которое мало внимания уделяло образованию молодежи. Но ведь и образованных мулл у нас не так много, даже по сравнению с Дагестаном. Ваххабизм явление очень опасное для традиционной культуры чеченцев и горцев Северного Кавказа вообще. Наша традиционная культура требует неких реформационных шагов: надо более основательно изучать ислам, культуру ислама, и более фундаментально готовить кадры для религиозно-просветительских целей. Слабость, неподготовленность духовенства и неумение власти контролировать и направлять эти процессы привело к той ситуации, в которой мы сегодня оказались. С оказавшейся в составе радикальных джамаатов молодежью надо вести диалог. Надо втягивать образованных, толковых молодых людей в общественный, духовный, культурный процесс. Если они не нарушают конституционные нормы государства, надо дать им возможность высказывать точки зрения, которые противоречат традиционному исламу. Если это не радикалы-экстремисты и если они законопослушные граждане, почему бы не дать им возможность высказывать свою точку зрения? Ведь сколько в других странах, да и у нас тоже, всяких религиозных сект и течений? Надо с ними говорить, спорить, возражать им – такое общение принесет только пользу. Однако ваххабизм, получивший распространение на Северном Кавказе, и ваххабизм в Саудовской Аравии – это две разные вещи, даже терминологически. На одной из публичных лекций в Москве представители Института этнологии и антропологии РАН утверждали, что есть умеренный ваххабизм и есть экстремисты-радикалы. Я же полагаю, что ни в Чечне, ни в Дагестане нет умеренных ваххабитов.