Чечня предлагает создать комиссию по оценке ущерба, нанесенного республике военными действиями в период с ноября 1994 года. Об этом заявил вчера уполномоченный по правам человека в Чечне Нурди Нухажиев. Таким образом, возможно, чеченские власти рассчитывают получить еще более значимые финансовые преференции, чем имеются сейчас. Данное заявление, судя по всему, не является инициативой чеченского омбудсмена. Это «НГ» подтвердил представитель Чечни при президенте РФ Зияд Сабсаби: «Это не Нухажиева идея, мы давно об этом говорили. Работа такой комиссии могла бы помочь федеральному Центру определить уровень финансирования на следующие годы. Республиканские власти могли бы оценить ущерб, а федеральные могут проверить эти расчеты. Ситуация в республике стабилизируется, люди уже не боятся военных действий, хотят жить, созидать, строить. И на это нужны деньги». Заметим, что ранее подобные комиссии создавались разве что в бывших братских республиках. Особенно усердствовали прибалты. Литва требовала за период «советской оккупации» контрибуции в размере 20 млрд. долл. (требование это было даже узаконено решением Сейма), эстонцы скромно просили 4 млрд. долл. (правда, раздавались и требования передать Эстонии в аренду часть российской тайги, чтобы компенсировать материальные и моральные потери от «оккупации»), а в Латвии только в прошлом году создали комиссию для подсчета убытков. На работу комиссии, кстати, уже выделена немалая сумма денег – почти 500 тыс. долл. «Рамзан Кадыров, который контролирует систему чеченской власти, решил в очередной раз подтвердить свой авторитет, – полагает заместитель гендиректора Центра политических технологий Алексей Макаркин. – Если до последнего времени он решал какие-то конкретные задачи, допустим, освободить кого-то, поддержать материально какую-то семью и т.д., что приносило ему немалую популярность, то теперь он хочет показать, что является именно тем политиком, который сможет добиться от федеральных властей крупных компенсаций в масштабе республики. Это имиджевая составляющая. Мол, переговоры вели многие, а успеха добился только он. Во-вторых, речь идет о торге в связи с тем, что уже долгое время откладывается подписание договора о разграничении полномочий между Чечней и федеральным Центром. Кадыров хочет, чтобы нефтяные ресурсы республики были переданы ему. Федеральный Центр этого не хочет. Значит, нужно использовать элемент шантажа. Не даете нефть, потребуем многомиллиардные компенсации за обе войны».
Ситуация на Южном Кавказе ухудшается. Конфликты в этом регионе отнюдь не заморожены. Заморожены процессы их урегулирования. Картина происходящего скорее напоминает замерзшую реку, подо льдом которой невидимые, но очень сильные и опасные течения. Обычно эти конфликты рассматривают как часть более масштабных геополитических сражений, оставляя вне поля зрения их внутреннюю логику. Но что же происходит под толщей льда "замерзших рек"? Самой серьезной как для Абхазии, так и для Южной Осетии является демографическая проблема. Именно ощущение, что этносы находятся под угрозой, формирует тот идейный контекст, в котором существуют сепаратистские образования. По данным еще советской переписи-1989, численность населения Абхазии составляла примерно 500 тыс. человек. Сегодня в Абхазии насчитывается, по некоторым оценкам, лишь немногим больше 200 тыс., треть из которых составляют этнические абхазы, еще одну треть – армяне, немногим меньше трети – грузины (живущие главным образом в Гальском районе). Демографическая ситуация в Южной Осетии еще сложнее. До войны ее население насчитывало приблизительно 100 тыс. человек. Сегодня здесь, наверное, проживают 35-40 тыс. осетин и около 20-22 тыс. грузин. Хотя реальные цифры мало кто знает. Кроме того, отток населения продолжается. По словам Вахтанга Джикаева, советника президента Южной Осетии, "по окончании школы выпускник может выбрать одно из двух: пойти в администрацию либо отправиться в Северную Осетию. Тот, кто хочет работать, должен покинуть республику". Резкое сокращение населения ограничивает возможности развития непризнанных республик. В долгосрочной перспективе для того, чтобы Абхазия стала туристическим центром или транспортным коридором, по которому Россия осуществляла бы торговлю с югом Кавказа, Ираном и Турцией, требуются люди. Но абхазы уже составляют меньшинство, и любые меры по восстановлению численности населения приведут лишь к сокращению их доли. В долгосрочном плане выбор перед Абхазией и Южной Осетией стоит между ассимиляцией с другими народами Российской Федерации либо созданием децентрализованного государства совместно с Грузией. Полной независимости таким маленьким образованиям в таком регионе не сохранить.
